Глава 22. Дух, що тіло рве до бою

Глава 22. Дух, що тіло рве до бою

В те дни в Харькове имели место события воспламенившие наши эмоции и взбудоражили и без того взбудораженных. Одно событие я упомянул — конфискация частного дома приспособленного под Дом молитвы Яснополянской общины ЕХБ. И что большая часть молодежи оказалась «не у дел» и безнадзорной. Следующее — по месту работы и жительства верующих, в плане хрущевской кампании «Борьбы с организованной религией» прокатилась волна «Товарищеских судов».

Мною отмечалось, как «изнутри» подрывали Православие; судили многих руководителей нелегально действующих Свидетелей, Пятидесятников, осудили на 10 лет Мордовских лагерей Храпова, за его «Обращение к молодёжи» (которую он, к слову, не знал и не представлял), — нынешнее, чухонцевское, ему сродни, — временно ареста избежал Прокофьев; средства масмедиа наперебой печатали «правдивый разоблачительный материал», а чаще измышления тех, кто сегодня пнётся в «независимые журналисты» и требует для себя особого статуса; мой отец сообщил, что неведомо откуда в общину приехал «брат», и его тут же ввели в состав братского совета общины и допустили до проповеди… (ясно, внедрённый агент КГБ!).

Но кто наблюдал за всем тем, продолжали ожидать, когда и как начнут проводить в жизнь секретный призыв Хрущёва: «Подрывать религию изнутри». Где запланированный «подрыв организованной религии ВСЕХБ, изнутри»??!

Забегая наперед, скажу: мы не дождались «подрыва ВСЕХБ изнутри», как ожидали. А то, в чём приняли активное участие, представилось нам войной Господней за попранные священные идеалы, но никак не «подрыв изнутри». И мы дружно ринулись в пролом нами же и сделанный.

Будущие вожди Движения подхватили побочную идею Прокофьева ему самому навеянную, частично, имевшими хождение письмами и заявлениями Каргеля о «накипи на котле» обоих союзов, что служители ВСЕХБ вступили в преступный сговор с властью, чтобы совместными усилиями окончательно погубить народ Божий. Но у Прокофьева то было второстепенным, а главным и основополагающим — согрешили мы`.

Однако, объективности ради, следует признать, что те двое «неопознанных» сумели на какой-то час переориентировать и Прокофьева и он не удержался, и под общим, вкупе с Г.К., напором, сделал своё второстепенное, главным. Так нераспознанная ложь проникла в Движение, чтобы благодаря непревзойденному искусству эквилибриста, лечь в основу. И видимым доказательством отступничества служителей ВСЕХБ, и их преступного сговора, отменно послужили те их два документа — «Положение…» и «Инструктивное письмо…»

Откровенно говоря, в тех документах не было ничего нового по сути, а что и прежде проводилось в жизнь в общинах ЕХБ, и к чему мы отлично «приспособились», так что оно действовало подобно Дусту на «мутированное» поколение мух. Но когда держишь в руках писанное слово — в глазах детей и отроков оно становится, либо Священным Писанием, либо… отвратительной блевотиной на столах.

Сегодня, наша борьба за святость и независимость церкви, многим представляется сплошной нелепицей, но в наших глазах, то было очевидной истиной, которую не видят только ослеплённые грехом, либо страхом перед страданиями. И мы вдохновляли себя и убеждали других, что не только страдания, а и «..смерть за Христа не страшна для нас. С радостной песней хваленья, мы одолеем врага, победим»; и «надлежит не только веровать, но и страдать..»

Вал «Товарищеских судов» накрыл и дом Лозового А. Д., Прокофьевым превращённый буквально в штаб-квартиру; и когда их судили, крепко «засветился» и я. А было так. О самом суде мы узнали в последний день, а поэтому наших пришло очень мало. Зато организаторы суда свезли в ДК завода ХЭЛЗ много молодежи с ПТУ — всего человек до 600. И когда предложили записаться желающим выступить, я записался. И на всякий случай, запомнил, кто записался после меня.

Сначала дали выступить тем, кого судили. Но то была не их стихия, и они сходили с трибуны под общий смех и улюлюкание. Затем стали выступать те, кто записался. Но присутствующий там работник КГБ, наверное знал, кто я, и дал указание ведущему пропустить мою фамилию. Но когда она объявила фамилию следующего за мною, я тут же встал, и громко на весь зал заявил (а голос у меня был отменный, и не даром прозывали «Иерихонской трубой»): Извините, но согласно списку, выступать моя очередь. Весь зал дружно загудел в мою поддержку. Ведущая растерялась, но нашлась сказать: «Хорошо, только пусть уже выступит тот, чью фамилию я назвала».

Но после того выступления снова объявляют не мою фамилию. А я снова встаю, и уже обращаясь к залу, прошу поддержать моё законное право на выступление. В зале поднялся невообразимый шум, гам, свист — одни кричали одно, другие другое, никто не слушал, что говорила ведущая пытающаяся всех перекричать через громкоговоритель. И не знаю как оно получилось, беспорядочные возгласы и крик сами собою слились в дружное скандирование сотен звонких голосов: «Дать слово!», «Дать слово!»… То скандирование длилось минут 15. И когда начало затихать, ведущая выкрикнула, словно воды плеснула на раскаленную плиту: «Согласно демократическому централизму я не даю ему слова!» На миг зал замер. И тут кто-то как крикнет: «Чё тогда слушать. На выход!»… И все дружно повалили вон. За считанные минуты зал опустел. Вышел и я. А на улице меня окружила огромная толпа. Что я говорил, не помню, а запомнил, что дотоле не встречал более внимательных слушателей.

И хотя «Товарищеский суд» был сорван, но решение принять «успел» — «Дело передать в прокуратуру». И вскоре состоялся другой, уже не «товарищеский» суд. Но мы и туда пытались вмешаться, так как страсти накалились до предела. Особенно, когда узнали, что ещё до суда арестовали и Лозового и его жену — мать четырёх детей, двое из которых несовершеннолетние, а её также обвиняли в «тунеядстве». Очевидная несправедливость возмущала!…

По чистой случайности судьёй был назначен сын известного в Харькове проповедника, Гусаченко — окончившего библейские курсы Каргеля, близкий друг и моего отца и подсудимого. И я ходил к нему и просил устыдить его сына. Но в результате, сын-судья уехал «в длительную командировку», а дело Лозового передали другому судье.

Видя, что ничего не помогает, несправедливость берет верх, мы и решили действовать соответственно. Был изготовлен пятиметровой длины транспарант: «Блаженны изгнанные за правду» (на голубом фоне огненные буквы! — во, красотище). А в день суда спланировали собрать сотни две нашей молодежи, и сразу после объявления приговора, по условному сигналу, дружно навалиться на конвой, освободить осужденных и, перекрыв движение, колонной прошествовать, если удастся, до самых ворот тюрьмы и передать им наших узников…

А так как ничего подобного в СССР отродясь не бывало, мы были уверены, дойдём, или нет до тюрьмы, но шума наделаем такого, что в следующий раз они семь раз подумают, прежде чем бороться с религией подобными методами.

Но… случилось непредвиденное — с поездки по Донбассу вернулся Прокофьев и, естественно, узнал о нашей затее. Таким я его никогда не видел. Понятно без объяснений — преступить его запрет ни я, ни кто другой, не посмели. Но от обиды, мы и на суд не ходили. А Лозового и его жену осудили и конфисковали пол дома. Так что восстанавливая справедливость, следует признать, что первыми узниками Движения Инициативников были не Моша, Кривко и я, а Лозовой с женой, в доме которых размещался штаб-квартира Прокофьева и находилась вторая печатная точка.

В мою схему не вписался неожиданный арест П. А. Якименкова, который, как пресвитер, должен был подписать Послание И.Г. (Г.К. тогда ещё был диаконом, но сильно противился, чтобы Послания подписывал Прокофьев, ссылаясь, что И.Г. должна действовать открыто и легально, а он, де, «находится в бегах»). И это верно — арест Якименкова вынудил Г.К. согласиться с решением, принятым в д. Десна, что представлять И.Г. будут Прокофьев и Крючков, которого к тому времени кто-то рукоположил в пресвитеры. А если откровенно, на тот момент, кроме сих двоих, в И.Г. больше никого не было со званием «пресвитер» (разве что те двое «неопознанных»). А всем хотелось, чтобы хотя в этом И.Г. выглядела солидно.

И Якименков не уходил на нелегальное положение (к слову, это было главной причиной их с Г.К. разногласий). А как рассказал нам его отец, он работал токарем на заводе, и его взяли и доставили в суд прямо от станка, даже не дав переодеться. А обвинили в тунеядстве так: на вопрос прокурора: «Какое служение является для вас основной целью жизни?», Якименков, не много сумняшеся, ответил: «Служить Господу Иисусу!» А прокурор, обращаясь к судье, тут же заявил: «Вы слышали, что целью жизни подсудимого является пропаганда религии; а работой на заводе он прикрывает свою антиобщественную деятельность» (!?). И Якименкову «дали» два года ссылки за «тунеядство».

Вначале, мы подумали, что КГБ узнало об образовании И.Г., но Г.К. нас успокоил, что это случайное совпадение… это война, меч поядает иногда того, иногда сего… Возможно так, а возможно и иначе — с того времени и до последних его дней, всех без исключения постигал «злой рок», кто не соглашался с Г.К., либо по авторитету и влиянию был, или поднимался выше его. А если вспомнить, что Юрий «катил бочку» и на Якименкова, то придется признать, что таков был «стиль работы» Г.К. — сеять раздор между братьями Пр.16:28. Вернувшись с ссылки Якименков ещё пытался удержаться в «братстве», но был окончательно «вытеснен» в оппозицию. Хотя на мой вопрос о Г.К., ответил: «Для меня он остается братом во Христе».

И, с вашего позволения, закончу главу ответом на вопрос-возражение: «Может ли КГБ организовать И.Г., от которой Советская власть столько потерпела. Что КГБ — враг Советам?!»

Во первых, мир политики не сводится к простому, как дважды два = четыре. Там комбинации посложней, нежели у чемпионов мира по шахматам.

Во вторых, если мы на полный серьёз смотрим на политику, как на орудие сатаны, тогда не забывайте, что в целях совратить Иисуса с Им избранного пути, он использовал множество методов, которые Павел охарактеризовал, как «хитрое искусство обольщения». Слышите? «искусство!» Ещё называл «сетью диавола», и самое шокирующее: «..чтобы не сделал нам ущерба сатана..». По другому переводу: «..чтобы нас сатана как не использовал»… как использовал, например, Петра, чрез которого предложил Иисусу: «будь милостив к Себе, Господи! Да не будет этого с Тобою».

И для полной ясности, два-три примера из «политики». Не секрет, войны в Корее, Вьетнаме, сегодня на Ближнем Востоке и даже внутри, скажем, в Чечне, используют, чтобы иметь и «обстрелянных» солдат, и испытать в боевых условиях новые виды вооружения. Потому что теория — это одно, а практика — другое.

У Куксенко есть интересное доказательство сказанного выше, когда Храпова, имеющего звание пресвитера и большие познания, он посылал урегулировать внутрицерковные споры, зная, его непригодность к тому делу, а умышленно, с целью его дискредитации. Так и было по причине отсутствия практики.

Вы наверное слышали реплику в адрес Соцсистемы: «Они создают трудности, чтобы было с чем бороться», или: «Придумывают врага…». Но не всегда осознается, что в тех словах есть и другой смысл…

Выше мы говорили, что службы МВД к 60‑ым годам были реорганизованы, с образованием отдельной организации — КГБ. И вы что, считаете достаточным курсанту окончить соответствующее учебное заведение и работник КГБ готов? Садясь за руль машины вы знали теорию вождения. Но практика приобретается не в учебных классах. А как написано: «чувства навыком приучены к различению добра и зла».

Отсюда и первый вариант ответа — да, КГБ могло создать И.Г, и годами «воловодиться» с нами исключительно ради практических соображений — на нас они отрабатывали методы «цивилизованного» дознания и отрабатывали способы нейтрализации «вредных» идей Западной инвазии. Так что не обидьтесь, но Движение для них было чем-то на подобие подопытного кролика, а потери минимальные.

Во вторых, не всегда в человеческих силах — даже «всесильного» КГБ — остановить стихию. И тогда вступает в действие следующий метод — направить в тупик состав, сорвавшийся с тормозов на крутом подъеме; изменить направление движения снежной лавины, а то и вызвать обвал искусственно… И ответьте, какие события не вписываются в схему, что Движение и было той лавиной, которую в конце концов организовали, возглавили и направили ту стихию, куда хотели?!

А мы, по причине гордости, нас ослепившей, не видим, что давно сидим за столом и играем с теми «природными шулерами». Хотя не нам, и ещё раз, не нам, и не с нашим умом тягаться с ними и лезть в те дебри. А вы скажете: «Так и мы за то! И ВСЕХБ обвинили, что оно вступило на путь сотрудничества…» Так то оно так, но меньше зла, когда знаешь в чём нечист, и трагедия, когда думаешь, что чист, а в действительности, по уши увяз в болоте политики. Не согласны? Тогда ответьте, как, за что и для какой цели МСЦ сегодня получает от Запада ежемесячно не менее $1,000,000.00?

Президент России ответил четко и однозначно: «Западные средства получаемые неправительственными организациями — это вмешательство одного государства во внутренние дела другого». У вас есть что возразить?! Ах, да, забыл — помогают «частные лица» этакие филантропы. А вы и слыхом не слыхали, что Запад, а США в особенности, ничего так не любят, как чужими руками жар загребать и средства передают через «частных лиц», живущих в «нейтральных» странах?!

В наши дни Запад вербует и содержит «местных» миссионеров-проводников их идей. А старые методы колонизации, сегодня дискредитированы. Хотя принцип тот самый — первыми идут, как когда-то в Африку, христианские миссионеры. А за ними сунет рокмузыка, моды одежды, наркотики, свободный секс и всё прочее, чем богат Запад. И можно лишь добавить, что, к сожалению, большая часть проводников — верующие — действуют искренне, не веря, что ими делаемое идёт в одной связке с той грязной политикой. Они на полный серьез «думают», как и убивающие учеников Христа, что тем служат Богу. Именно в этом самая серьезная ошибка и «спецслужб», которые полагали, что мы сознательно работаем на Запад. Да жгите нас в огне, изжарьте на сковороде — мы будем твердить своё, что служим Одному Господу. Ну, как та жена, что спорила с мужем, стриженое поле, или кошеное. Он её, говорят, и в воду с головой окунул, а она вытянула вверх руку и пальцами показывает: «стриженое».

Нереально? Такого быть не может? Есть исторические свидетельства, что когда публично рубили руки у тех, кто крестился «двумя перстами», а не как требовали тремя, то указывая на в конвульсиях дергающиеся пальцы, убежденные в своей правоте, истерически выкрикивали: «Смотрите, и отрубленная рука творит двуперстное знамение!».

А последнее событие тех дней, которое без преувеличения, привело к роковым последствиям — изменило первоначальное направление Движения и погубило его «стремительно раскрутившего» Прокофьева — заслуживает отдельной главы моего повествования. О чём особо, в следующей главе.